В лексиконе реформ есть ритуальное словосочетание — «промышленная политика». Все кивают на то, что она «нужна», скептики говорят, что «ее нет». Термин, имевший ясное и ограниченное значение, превратился в клише, которое должно маскировать реальность. Уже сам тезис, что в 1990-е годы «не было промышленной политики», выпадает из рациональности. Не может такого быть, поскольку в РФ промышленность существовала. А отношение власти к существующим объектам всегда есть политика. Вспомним, что преступлением может быть как действие, так и бездействие.

Более того, 90-е годы были периодом самой активной промышленной политики в истории России, отсюда беспрецедентное изменение динамики показателей (по данным ЮНИДО, в 90-е годы сходную динамику имела индустрия трех стран в мире — Ирака, Югославии и РФ; в первых двух было воздействие на промышленность бомбами извне, а в РФ — политики своего государства). Только за 1991-1994 гг. объем производства снизился в 2 раза, и причиной этого были политические решения.

Результатом промышленной политики стали и структурные изменения — за 90-е годы продукция гражданского машиностроения сократилась в 6 раз. Начиная с 2001 г. говорится о новой промышленной политике. Мол, прежняя была плохой и ее надо менять. В докладе главы Экономического управления Администрации Президента РФ А.В.Данилова-Данильяна «Основы новой промышленной политики России» (27 мая 2004 г.) даже сказано: «Термин «промышленная политика» многими воспринимается плохо. Виной тому — крайне неудачное наполнение этого термина конкретными мерами в начале и в середине 90-х годов... Если реализуются неразумные меры, то это дискредитирует любую политику». Тезис о «неудачной» политике и «неразумных» мерах кочует из доклада в доклад, но смысла не имеет. В чем неудача? Каковы были цели реформы? Результат им противоречит? Напротив, идеологи реформы говорят, что «сделано великое дело». Отказ от рефлексии, от структурного анализа политики 90-х годов ведет к беспомощности в выработке новой политики. Под углом зрения методологии рассмотрим главные положения нового подхода.

Наиболее полно они выражены в докладе Торгово-промышленной палаты РФ «О задаче разработки промышленной политики в России» (2003 г.). В последующих докладах лишь оттеняются установки этого документа, а в нем видна суть. О ней и будем говорить, а не о нюансах. Здесь выражено кредо всей политики реформ на новом этапе. Судя по всему, оно в малой степени осознается властной элитой, но устойчиво и потому неадекватно быстро меняющейся обстановке кризиса. Вот, коротко его главные качества.

1. Выведение политики из контекста главных общественных противоречий.
В документе сказано: «Нужно согласованное в обществе решение по целям и ценностям промышленной политики». С какими же общественными силами надо согласовывать самые главные установки политики (ее цели и ценности)? Сил всего две — «Государство» и «Бизнес». Таким образом, в число тех, с кем должны быть согласованы цели, не включаются ни трудящиеся (хотя бы в лице профсоюзов), ни структуры гражданского общества (хотя бы в лице политических партий). В обществе созрело глубокое противоречие, имеет место столкновение интересов и ценностей. Уход от диалога со всеми противостоящими силами неизбежно приведет к очередному провалу и углублению кризиса.
Если и говорят о противоречиях, то о частностях, а от фундаментальной стороны дела уходят. Вот пример: «Решение проблем промышленной политики находится в системе конфликтов интересов. Например, конфликта интересов сырьевого сектора и сектора высокой нормы передела... Это противоречие между задачей создания условий для предельной эффективности бизнеса и задачей его ответственности за стратегию развития, т. е. отчислений на подготовку кадров, обеспечение соответствующей науки...».

2. Резко искажены структура проблемы и «вес» ее элементов и факторов.
Главную задачу документ формулирует как «восстановление государственного правового механизма регулирования проблем промышленной политики». Далее говорится: «Есть и ряд более частных проблем. Изношенность основных фондов, низкое качество продукции и производительность труда, неприемлемая фондоемкость, технологическая отсталость. Они ведут к низкой конкурентоспособности российской промышленной продукции и на внутреннем, и на внешнем рынках... Слаб и не имеет стимулирующего характера спрос на внутреннем рынке... Российская промышленность всё больше теряет инновационный характер, утрачивается научно-технический потенциал ее воспроизводства. По каждой из этих частных проблем необходимо и, конечно, существует свое конкретное решение».
Неполадки в «правовом механизме» представлены как приоритетная проблема, а массивные и «неумолимые» процессы, происходящие в социальной и материально-технической сфере, считаются частными. Эта позиция ошибочна. То, что «слаб спрос на внутреннем рынке» — фактор первого ранга, правовым механизмом его не устранить. Сказать, что здесь «конечно, существует свое конкретное решение», — блеф. Перед нами — глубокое социальное противоречие, которое может быть решено только изменениями социального же масштаба, право может лишь закрепить их. «Низкая конкурентоспособность» — также проблема фундаментальная, а не частная.
Более того, всё это вместе составляет даже не порочный круг, а систему порочных кругов, которые в совокупности имеют характер исторической ловушки. О расчленении этих проблем и поиске «своего конкретного решения» для каждой из них не может быть и речи. Речь идет именно о решении системном, то есть о решении масштаба исторического выбора.

3. Неверная трактовка природы данного исторического периода.
Первая цель промышленной политики видится так: «Устойчивое экономическое развитие, для чего необходимо создание механизма государственного правового и экономического регулирования промышленного развития».
«Устойчивое развитие» — задача не чрезвычайного периода, а далекого стабильного будущего. Сейчас перед РФ стоит задача запуска хозяйства, как заглохшего зимой двигателя. Это иная задача, ее аналог — восстановительный период после войны в СССР, ФРГ и Японии. Сейчас, благодаря ценам на нефть, закрутился малый двигатель ТЭК, но это всего лишь стартер народного хозяйства, а основной двигатель пока что чихает.
Неадекватны и предлагаемые меры. За ориентир предлагают взять опыт Запада: «В истории на примерах целого ряда индустриально и постиндустриально развитых стран было видно, что... Значит, говоря серьезно о промышленной политике, мы должны иметь в виду...». Связи с реальностью РФ это не имеет. РФ находится в состоянии деиндустриализации, перехода от имевшейся промышленности к чему-то совершенно иному, с прохождением глубокого спада производства и НИОКР. Надо не брать за образец опыт «постиндустриально развитых стран», а исходить из реальной ситуации и тенденций в РФ. И как можно вообще не сказать о сути выбора! Ведь мы на распутье: или возрождаем ядро индустриальной системы, которое внешними связями достраивается до целостного народного хозяйства — или интегрируемся в зону периферийного капитализма. Это и предопределяет всё остальное в промышленной политике, к чему ходить вокруг да около!
Документ отвергает государственный «дирижизм» и предлагает «понимание промышленной политики как усилий, направленных на перелив капитала из одной отрасли в другую». Это средство несоизмеримо с масштабом проблемы, оно вне времени и не тянет на то, чтобы стать основой промышленной политики. Перелив капитала может быть достаточен лишь в положениях вблизи равновесия. Для него нужны запасы капитала, готового к «переливу». А сегодня в РФ до предела изношен капитал всех отраслей. Локального избытка ресурсов, которые можно было бы «перелить» хотя бы в критические подсистемы хозяйства, нет.
Необходим новый период первоначального накопления, новый виток индустриализации, но это отвергается разработчиками промышленной политики РФ. Они хотят «отрегулировать» хозяйство действиями в сфере обращения (правовые нормы, налоги, стимулирование и пр.), а момент, когда можно было остановить деградацию хозяйства такими мерами, упущен.

4. Утопический тип мышления.
Либеральная утопия, почти изжитая в обществе, довлеет над сознанием экспертов правительства. К целям промышленной политики документ относит: «Стимулирование и включение рыночных механизмов промышленного развития, таких, как обеспечение опережающей разведки месторождений полезных ископаемых, финансирования прикладной и фундаментальной науки, НИОКР, разработки новых технологий, подготовки кадров».
Но за 15 лет мы убедились и обязаны принимать как эмпирический факт, что рыночные механизмы в наших условиях не могут взять на себя финансирование науки, образования и геологоразведки. Это вытекает не из теории, а из практики.
В докладе сказано: «Межсекторальный перелив капитала из банковского в промышленный сектор неэффективен и не работает... Это и есть задача номер один». Но какими средствами располагают банки и каковы потребности в инвестициях? Эти величины несоизмеримы. И почему же банки не делают крупных инвестиций в промышленность РФ? Вкладывать деньги в промышленность РФ невыгодно. Здесь велики издержки производства. Более того, говорят, что вкладывать деньги в РФ вредно.
17 апреля текущего года Герман Греф объяснял, что надо делать с деньгами: «Первая функция (стабилизационного фонда) очень малопонятна — это функция стерилизации избыточных денег». Да, функция малопонятная — для здравого смысла, а не для утопии. Стерилизовать деньги — как бродячих собак! Реформа такова, что в РФ «деньги не плодоносны».
Греф объясняет, что деньги «должны изыматься из экономики и не тратиться внутри страны», и продолжает: «Все профессиональные экономисты утверждают в один голос — стабилизационный фонд нужно инвестировать вне пределов страны для того, чтобы сохранить макроэкономическую стабильность внутри страны. Как это не парадоксально, инвестируя туда, мы больше на этом зарабатываем. Не в страну!».
Вот это и есть кредо промышленной политики РФ на «этапе Грефа-Кудрина» после радикальной деиндустриализации на «этапе Гайдара-Чубайса».